Apr. 14th, 2016

odin_na_ldine: (Default)
Источник

... "Следует помнить, что комплект агрессий вообще является главным фактором, формирующим норму поведения всякого живого существа.
Основных видов агрессий, как известно, шесть или семь. (Вопрос о границах меж близкими агрессиями и их номинациях до сих пор является дискутивным).

Перечислим их.

Это «хищническая» praedonia agressio, «материнская» materna agressio, «половая» sexualis agressio, «правовая» (агрессия самоза- явления) justa agressio, «территориальная» terretris agressio, «меж- самцовая» intermasculina agressio, «страховая» reveritoria agressio. (Я уж не говорю о множестве малых «инструментальных» агрессий, которые тоже, как и «большие», структурируют поведение любого животного, включая homo.)

«Хищническая» (praedonia agressio) является одной из основных агрессий.
Именно ее потенциалы обеспечивают будущее вида и его развитие, так как именно хищничество вынуждает организм искать и находить сложные, но и наиболее эффективные формы поведения.
Будучи самой динамичной из агрессий, praedonia одновременно способна концентрировать все возможности организма на достижение цели, порой, через преодоление множества обстоятельств и препятствий.
По степени фундаментальности и важности она сопоставима с такими базовыми видами агрессий, как materna, sexualis и justa.
По всей вероятности, praedonia значительно более весома, чем terretris, intermasculina, reveritoria et cetera.
Puto, «хищническая» наиболее многооттеночна, сложна, нюан­сирована и, что самое важное, она может провоцировать то поведение, при котором все проявления самой агрессии тщательно скрыты.
Scilicet, со времен звероящеров докембрия praedonia сотни мил­лионов лет шлифовалась, прежде чем стать стержневой в поведе­нии части млекопитающих, но шлифовка изменяла лишь ее «по­верхность», разумеется, не касаясь самой сути.
Ceterum, даже если разложить смысл «хищнической агрессии» на ее самые архаические компоненты, такие как «скрытность», «поиск», «выслеживание», «угадывание по косвенным признакам», «затаива­ние», «маскирирование», «скрытное ожидание», «погоня», «нападе­ние», «умерщвление», «добивание», «раздирание», «пожирание», то становится ясно, сколь этот вид агрессии многообразен, перспек­тивен и применим к самым разнообразным ситуациям, внешне со­вершенно не напоминающим (к примеру) охоту терапсид (звероя­щеров) палеозоя.
(За последние три тысячи лет homo, конечно, героизировали и «напуд­рили» весь комплект агрессий, от praedonia до intermasculina, навяза­ли на него множество социальных, культурных, религиозных, военных и гастрономических «бантиков», но, будем откровенны, сути явления это не изменило 16 .)



Я неслучайно опять упомянул именно терапсид — зверозубых рептилий, появившихся двести пятьдесят миллионов лет назад. Именно они первыми демонстрируют достаточно сложное поведение, основой которого были зрелые инстинкты и агрессии. Согласно исследованиям J. Carey (1967), Н. Коікедаті (1963), именно у рептилий впервые в эволюции появляется полноценный амигда­лоидный комплекс, а сами синапсиды являются «критическим этапом эволюции».
Достойно упоминания и то, что разрушение (эксперименталь­ное) части лимбической системы рептилий давало результаты пре­дельно близкие с последствиями таких же экстирпаций у млекопи­тающих (Карамян А., Соллертинская Т. Роль структур лимбического мозга в регуляции поведенческой деятельности в филогенезе позво­ночных, 1985).
Более того, не следует забывать тот факт, что именно синапсиды послужат материалом, из которого эволюция наконец «изготовит» млекопитающих.

Вернемся к наиболее важной для нашей темы — к хищнической агрессии, вполне достойной звания «regina agressionis».
Вероятно, именно она дала жизнь тому поразительному ветвле­нию поведенческих и эмоциональных нюансов, которые и сегодня определяют стремление, неукротимость, храбрость, терпение, до­стижение, непреклонность, напор и результат.
Fortasse, будет совершенно лишним напоминание, что все воин­ские подвиги homo (от Илиады до Сталинграда) — это прямые дети praedonia, причем в самом ее чистом, первородном виде, восходя­щем из палеозоя.

Возможно, это покажется парадоксальным, но, puto, что имен­но хищническая агрессия является «матерью» и столь ценимых ка­честв, как «самопожертвование», «бескорыстие», «благородство», «целеустремленность», «сострадание» и другие «добродетели».

Дело в том, что социализация несколько «сместила ориентиры» и переоценила ценности.
Объектом охоты в социализированном мире homo, основной сверхценной «добычей» — становится уже не кролик или бегемот, а общественное одобрение (т. н. слава, признание, уважение, покло­нение et cetera).
Именно эта добыча обеспечивает доминацию, власть и дивиден­ды (масштабы как власти, так и дивидендов могут сильно варьиро­ваться — от «всемирных» до межличностных).
Но охота на общественное признание — сложна и тонка, она требует особой изобретательности, как раз и порождающей раз­личные «самопожертвования», «бескорыстия» и другие специфи­ческие, ярко контрастные и, в силу этого, часто успешные вариа­ции поведения homo. Особо сложная цель порождает и предельно сложный инструментарий для ее достижения, т.е. т.н. добродетели.
Ridicule, но механизм их возникновения, чаще всего, совершенно неве­дом «охотнику» за признанием. Он вполне может быть уверен, что дей­ствительно руководствуется «добродетелями», в чем ему оказывает суще­ственную помощь та часть его мышления, что образована стереотипами. Ad verbum, в «добродетели», как в охотничьей уловке, нет ничего прин­ципиально нового; puto, здесь отчасти уместна аналогия с разнообра­зием маскировок и ухищрений, к которым давно прибегает животный мир и насекомые для успешности своего промысла. Вариативность та­ких маскировок огромна, она может быть и косметической (для ликви­дации собственного запаха), и зрительной, и поведенческой. Превос­ходными образчиками мимикрии, при которой существо выдает себя за нечто «прекрасное» или «безобидное», являются пауки-бокоходы, или цветочные пауки, маскирующиеся под соцветия, что позволяет им прямо в цветке подкарауливать свою добычу; самцы каракатиц, спо­собные «раскраситься» под самок, чтобы получить безопасный доступ в их общество и внезапно совершить спаривание; притворяющиеся водорослями или веточками рыбы-иглы, палочники et cetera.
У homo шаблоны «добродетелей», как правило, заимствуются из бытовой, мистической или литературной мифологии, т.е. из того массива фантазий, который род человеческий сложил о себе самом. Стоит отметить, что, несмотря на свою искусственность, они могут иметь хоть и временно-декоративное, но очень успешное воплоще­ние в реальности.
Также достойно ремарки, что «добродетелями», как эффектив­ным средством достижения цели, «пользуется» не только praedonia, но и любая другая агрессия. К примеру, sexualis и justa.
Столь же отчетливо, как и в деле генерации «добродетелей», regina agressionis просматривается и в любой другой сфере деятель­ности homo.
Наглядные образчики ее проявлений можно обнаружить, exempli causa, в литературе или науке, где в основе успеха — всегда умелая, беспощадная, терпеливая охота за результатом. Впрочем, здесь (скорее всего) присутствует симбиоз агрессий, где justa игра­ет не меньшую роль, чем praedonia. Этот симбиоз выступает как ин­тегратор, движитель уже «интеллектуальных» корковых потенциа­лов, т. к. в качестве «добычи» выступает научное открытие.
Exempli causa:
Применительно к нашей теме нет никакой принципиальной био­логической разницы меж десятью пальцами Эйнштейна, в 1921 году принимающими диплом нобелевского лауреата, и 220-ю зубами Varanosaurus, 300 миллионов лет назад терзающего ими брюхо тихого мохоеда Moschops. И та и другая добыча (как диплом, так и брюхо мосхопса) есть результат проявления примерно одних и тех же качеств; правильно направленной, концентрированной агрессии достижения цели, т. e. praedonia. (В случае с Эйнштейном мы всего лишь наблюдаем, сколь удивительно она может трансформироваться, и как важно в та­ких случаях «соучастие» полноценной агрессии самозаявления.)
Secundum naturam, речь не идет и не может идти о какой-либо «диктатуре» агрессий или о том, что они являются чем-то боль­шим, чем специфическим, оформленным и направленным видом «возбуждения-торможения».
Относительно понятно, что на принципы работы systema limbica распространяется общая логика мозга, т.е. принципы «возбуждения- торможения» и их иррадиации, igitur, сама systema limbica подчине­на интегративному влиянию ретикулярной формации и является тем инструментом, через который самые древние стволовые струк­туры выстраивают поведение организма.
Сегодня у нас нет никаких оснований говорить об эволюции агрессий.
Puto, что суть их так же неизменна, как и генерирующие их древ­ние структуры мозга. Впрочем, мы вправе отметить (и отмечаем) причудливость их метаморфоз и ролей.
Sane, теория агрессий как единственных врожденных интегра­торов поведения homo может быть воспринята тяжело и критич­но в силу ее конфронтации с известным набором стереотипов, но, repeto, «другие» реальные движители поведенческих механизмов могли бы образоваться только неким «волшебным образом».
Necessario notare, что в течение последних 300-400 миллионов лет в этих «других» не было ни малейшей потребности ни у одного живого организма, igitur, теоретически, взяться им было бы просто неоткуда.
Тем не менее (с учетом знания сложности поведения homo ) во­прос о том, существуют ли какие-то реальные базовые интеграторы поведения, кроме агрессий, вполне уместен и закономерен.
Узнать ответ несложно, достаточно проанализировать резуль­таты основных исследований лимбической системы за последние 70 лет.
По сумме экспериментальных данных должно стать окончатель­но ясно, какие именно основы поведения позвоночных являются подлинными (врожденными), а какие — декоративными и времен­ными, порожденными только правилами социальных игр.".....

Далее Глебыч приводит экспериментальные доказательства этого смелого утверждения.

Profile

odin_na_ldine: (Default)
Жароповышающий Жаждоразжигатель

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 04:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios